• Статьи
  • Вопросы и ответы
  • Обучение
  • Библиотека
  • ENG
  • Вы находитесь: » » АЛФЁРОВ, о. Тимофей - "Три кита религии дарвинизма"

    АЛФЁРОВ, о. Тимофей - "Три кита религии дарвинизма"

    0 319
    Все статьи автора: Алфёров о.Тимофей
    Священник Тимофей Алферов
     
    Проповедник идеи библейского креационизма в современном обществе довольно быстро убеждается в том факте, что против идеи сверхчеловеческого Разумного Замысла в природе существует и действует в человеческом обществе встречный разумный замысел (и тоже, кажется, сверхчеловеческий). Основа этого замысла – религиозная вера в небытие Библейского Бога, а аргументация и методы внушения вполне разумно сконструированы, несмотря на то, что иногда бывают направлены против разума и логики. Для удобства дальнейшей ориентации в религиозно-идеологическом пространстве выделим вкратце весь спектр основных идейных направлений в главном мировоззренческом вопросе о происхождении мира. Как это принято: слева направо.
     
    1. Атеизм воинствующий коммунистического типа. Он утверждает, что никакого Бога, божества или какого-либо сверхчувственного бытия (ни ангела, ни духа) не существует; что любая религия (имеющая причиной своего возникновения только социально-классовые условия) вредна и подлежит искоренению, не считаясь не только с человеческими чувствами, но и с человеческими жизнями.

    2. Атеизм не воинствующий. Можно назвать его Лапласовским, в соответствии с "формулой Лапласа": "я обошелся без гипотезы Бога". Здесь утверждается, что мир, наблюдаемый нами, объясним, исходя из открытых и известных законов природы и самих наблюдаемых в природе эффектов и явлений. Религия же здесь загоняется в чисто "психологический угол", считается одним из частных проявлений человеческого сознания. Это проявление сознания считается свойственным не всегда и не всем людям, а иногда даже может допускаться некоторая полезная сторона такой "психологической религиозности".

    3. Агностицизм полагает, что сверхчувственное бытие может быть или не быть с примерно равной вероятностью. Это сверхчувственное бытие может быть или не быть причиной бытия наблюдаемого (природы). Но в любом случае это сверхчувственное бытие для нас в принципе недостижимо и недоступно, а существующий ныне мир живет и движется по раз навсегда установленным законам природы. Допустимо ли постижение сверхчувственного бытия сверхчувствеными же методами (не экспериментом и не логикою), - этим вопросом агностицизм принципиально не интересуется.

    4. Пантеистический взгляд. Носителем сверхчувственного вселенского разума, то есть, божеством, является сама природа.

    5. Деистический взгляд. Причина чувственного бытия – бытие сверхчувственное, породившее чувственное бытие лишь однажды в четко фиксированный начальный момент, а затем отстранившееся от чувственного мира.

    6. Теистический взгляд, согласный с Библией. Он предполагает веру в Единого Творца мира, который создал мир и управляет им с присущей Ему благостью.

    7. Гностицизм тоже признает наличие разумного замысла в природе, наличие создателя видимого материального мира, но считает этого творца не высшим, абсолютным Богом, а лишь одним из нижних богов, притом неразумным и\или злым существом. Чем, собственно и объясняет наличие зла в мире.

    Пять первых из перечисленных основных мировоззрений используют явно или неявно два далеко не очевидных постулата: редукционизм и эволюционизм.

    Суть первого заключается в том, что бытие всякого высшего уровня качественно не отличается от низшего. Разница лишь количественная: в нагромождении все более сложной структуры из элементов низшего уровня бытия. Такой подход хорошо срабатывал при переходе от ньютоновской механики к классической вероятностной термодинамике (и строго говоря, лишь в модели идеального газа, частицы которого взаимодействуют друг с другом и с миром, как абсолютно упругие неделимые шарики). Из такого наблюдения над двумя очень приблизительными и очень частными моделями принцип был распространен на всю физику природы. Будто бы молекулярная физика лишь продолжение классической механики, будто бы химия лишь продолжение молекулярной физики, будто бы биологические процессы – лишь специфическая форма химии, а разумная и социальная жизнь вполне сводится к развитой биологии.

    Современная наука разбивает этот принцип буквально в каждой точке. И тем не менее, в философских построениях он явно (а чаще неявно) присутствует, служа опорой другому принципу – эволюционизму, согласно которому в природе будто бы присутствует универсальное и постоянное начало (закон), способствующее увеличению и нарастанию структурной сложности бытия.

    Оба принципа соотносятся между собою как анализ и синтез. Когда мы изучаем бытие, оно поддается анализу, оно редуцируется: зная несколько основных законов физики, кое-что об атомах и их взаимодействиях, мы в принципе могли бы знать все бытие, вплоть до его психологических и социальных проявлений. Для этого нам не хватает только мощности компьютера, которым является наш мозг. Это и есть редукционизм. А возникновение самого бытия вплоть до его сложных форм объяснимо, так сказать, в обратном порядке: простые, начальные формы бытия по какому-то неведомому нам закону универсальной эволюции постоянно и неуклонно стремятся к усложнению и структурированию в высшие формы бытия, опять же до психологических и социальных включительно. Эволюция в природе осуществляет синтез того, что постигает наш разум в результате редукционного анализа.

    Кажется, честнее и последовательнее всего такой подход к изучению природы выразил Энгельс с его материалистической диалектикой. Он выдвинул закон перехода количественных изменений в качественные, который как раз и содержит эту взаимосвязь редукционизма и эволюционизма. С одной стороны, нет такого нового качества в бытии, которое не было бы результатом "накопления количества" на более простом, предыдущем этапе. Это и есть редукционизм: все более сложное это лишь накопленное в своих элементах более простое. А с другой стороны, процесс почему-то идет в сторону накопления количества, а не его растраты. Изменения накапливаются, повышая статус бытия, а не растрачиваются, понижая этот статус. Это и есть эволюционизм – принцип универсального накопления сложности и структуры, постоянного самосовершенствования видимого бытия.

    В первых трех из перечисленных философских систем эволюционизм и редукционизм просто постулируются, явно или неявно, но во всяком случае без доказательств или даже иллюстраций на примерах из области науки. Строго говоря, наблюдаемых и опытно изучаемых примеров действия эволюционного принципа, не в нашем воображении, а в реальной природе, просто не существует. В деизме и пантеизме они выводятся из идеи существующего где-то или как-то разумного начала, основавшего будто бы эти принципы.

    Все перечисленные нами виды мировоззрений, несомненно, имеют многовековой возраст. По сути дела, их все знала уже античность. Более того, какой-то принципиально новой философии бытия, в корне отличной от всего перечисленного выше, вряд ли удастся найти. И все же лишь ХХ век вывел на самую широкую арену воинствующий атеизм, и это учение среди своих пророков изначально зачислило Дарвина. Почему?

    Дело в том, что, кроме эволюционизма и редукционизма, Дарвин ввел в систему еще третий подобный же постулат, причем не как простую констатацию, а как неотъемлемую опору всего мировоззрения. Это постулат о борьбе за существование, как движущей силе всей мировой динамики.

    Здесь следует сразу оговориться об учении самого Дарвина и о роли его последователей. Дарвин был наименьшим дарвинистом среди всех дарвинистов. На марксистском жаргоне его следовало бы признать буржуазным идеалистом, который по временам "заигрывал с боженькой", а то и явно впадал в "поповщину". Именно поэтому его книга "Происхождение видов" имела очень ограниченное хождение в советской ученой и образовательной системе. Она хранилась в специальных библиотеках и выдавалась на руки лишь ограниченному кругу специалистов. А издавалась в СССР весьма малыми тиражами.

    Дарвин был все-таки честным ученым. И свой принцип он выдвинул с большими оговорками. Он привел все основные возражения против своей теории, точно указал, какие научные факты могли бы опровергнуть его теорию. А именно: отсутствие переходных форм, отсутствие путей постепенного становления сложных органических структур (вроде глаза или уха), отсутствие непрерывности в процессе наследственной изменчивости. Факты эти с тех пор были проверены и ничего утешительного для теории не принесли.

    Но в том-то и дело, что биологическая гипотеза Дарвина – это одно, а религиозная философия дарвинизма – совсем другое. Если бы Дарвин лишь выдвинул биологическую гипотезу, его имя сейчас знали бы только узкие специалисты, которые в ходе своих исследований ее бы и опровергли. Но дарвинизм – это не биологическая теория, а религиозная, мировоззренческая установка.

    Можно сказать, что Дарвин выпустил из бутылки джина дарвинизма. Потому-то на одну страничку изданных в СССР его собственных трудов приходилось, наверное, десятки тысяч страниц дарвинистов, разрабатывавших свое религиозное учение. Тем не менее, третий философский постулат, а именно борьба за существование, как универсальный принцип жизни, принадлежит все-таки Дарвину.

    В принципе, идея о том, что мир рождается в ходе борьбы потусторонних сил, в истории религий не нова. Достаточно вспомнить шумерский миф о победе Мардука над Тиамат. Но Дарвин, точнее дарвинизм, вводит этот принцип по сию сторону бытия и делает его универсальным. Жизнь во всем ее многообразии творится естественным отбором, то есть, борьбой за существование. Неведомый Дарвину и, по его мнению, вероятно, неиссякаемый источник наследственной изменчивости дает материал "дарвиновскому творцу", то есть естественному отбору. И этот "новый Мардук" созидает новую жизнь путем выборочного убийства прежней жизни.

    С биологической точки зрения принцип несостоятелен. Борьба за существование никоим образом не есть универсальный принцип в живой природе. Помимо нее присутствует не менее распространенное явление симбиоза. А сама борьба за существование приводит к обеднению, а не обогащению видового разнообразия. Животные и растения, не выдержавшие конкуренции, вымирают, а не появляются. Казалось бы, это очевидно, но мысль о генерирующем характере естественного отбора пришлась очень кстати для революционной философии.

    Один из большевицких лозунгов так и гласил: "дух разрушения есть дух созидательный!" Вероятно, сам Дарвин был бы в ужасе, увидев слепую веру тысяч людей, втянутых в революционное движение, увидев плоды антихристианских революций, но еще больший ужас его заключался бы в осознании того, что именно он, Дарвин, как никто другой идейно вооружил этих людей, выдвинув борьбу за существование на роль главного закона живой природы. Биологическая борьба в таком понимании идейно и духовно оправдывала классовую и социальную вражду. В марксистском понимании классовая борьба сделалась идолом, синонимом прогресса и универсальным законом жизни общества. Так родился атеизм воинствующий.

    Рождению именно такой формы атеизма Дарвин (невольно, конечно) послужил более всего. Та же идея отразилась и в гитлеровском нацизме. Но и расизм, и национализм существовали до Дарвина и вполне могли черпать себе оправдания и без всеобщего закона борьбы за существование. В марксизме же этот принцип был положен в основу и сделался религиозным в полном смысле слова.

    В самом широком смысле религию можно определить как систему таких жизненных ценностей, подлинная верность которых принимается заранее на веру, без проверки опытом и доказательства. В этом понимании вкусная яичница на завтрак не является понятием религиозным, ибо не требует веры и допускает опытную проверку. А такие понятия, как Царство Божие, нирвана, коммунистическое общество всеобщего благоденствия – это ценности именно религиозные. Они принимаются верой и не допускают опытной проверки. Принять ту или иную систему религиозных ценностей нужно именно верой, причем прежде того, как жизнь в этой системе ценностей принесет те или иные плоды.

    Ценностью гуманистической религии является сам человек, его якобы всеведущий разум, его якобы всемогущие руки, его якобы всемилостивейшее социально-коллективное сердце, способное якобы создать абсолютно справедливое общество. Но эта религиозная, духовная ценность полностью покоится на принципах редукционизма и эволюционизма. Сложность мирового плана редуцируется до простейших элементов, как будто ясных человеку, следовательно, человек способен практически полностью познать посюстороннее бытие (избавившись, естественно, от религиозного духовного опыта). А, познав бытие, человек может в соответствии с эволюционным принципом (якобы универсальным и именуемым в приложении к человеческому обществу прогрессом) конструировать бытие, как его всемогущий творец, от технических изобретений, до социальных моделей и генетических трансформаций себя самого. Поистине, мир, стоящий на принципах редукционизма и эволюционизма, нисколько не нуждался бы в потустороннем Творце, а имел бы бога в себе самом, и этим богом явился бы человек на каком-то этапе своего прогресса. Но если мы откажемся от святой и априорной веры в редуцируемость наблюдаемого мира и его эволюционную созидаемость, то человеку уже никак не удастся забраться на Божеский пьедестал.

    Если первые два постулата атеистической религии – редукционизм и эволюционизм – еще являются до некоторой степени нейтральными в нравственном отношении, то третий постулат уже несет совершенно определенную нравственную окраску. В целом мир представлен в этой религии самособирающейся конструкцией, состоящей из множества простейших элементов. Но эта самосборка удивительна еще и тем, что собирается она путем конкуренции, путем борьбы своих элементов между собой. Лучшие должны выжить. И лучшим (хорошим) следует считать именно то, что выжило. И когда говорят, что с чистой научной, биологической точки зрения постулат: "выживают приспособленные" тавтологичен, не поддается проверке опытом, то это, конечно, верно. Но с точки зрения нравственной в этой фразе нет тавтологии. В ней заключается достаточно ясная идея, и притом демоническая.

    Несчастный пример Дарвина предлагает нам важный нравственный урок для всех мыслящих людей, претендующих на то, чтобы открыть человечеству некие неведомые пути, исправить пороки человеческого общества или церкви. Урок состоит в том, чтобы слово было взвешенным и ответственным. Мыслитель с большой претензией всегда должен помнить, что его прошеные и непрошенные ученики непременно разовьют его мысли дальше его собственных пределов, сделают выводы, которые он сам не хотел бы делать.

    С другой стороны, современная биология вся построилась на дарвинистском языке. Систематика изложена полностью на языке филогенетических линий. Не пользоваться таким языком биологу просто невозможно. Подобно и геолога не поймут, если он попытается разговаривать не на языке стандартной стратиграфической колонки. Здесь мы видим действие известного психологического правила: высказанные слова тянут за собой наши мысли. Общепринятый язык делает это еще успешнее.

    Система логических умозаключений и доказательств в принципе неопровержима в рамках своей собственной аксиоматики. Никакая религия поэтому тоже логически неопровержима, пока не доказана ложность хотя бы одного из ее догматов. До того момента, как дарвинист не пересмотрит идеи редукционизма, эволюционизма и борьбы за существование, - именно как основные догматы своей религии, до тех пор никакие частные факты биологии не смогут его убедить в существовании разумного Творца. Открыв очередную сложнейшую биологическую конструкцию в природе, он припадающе воздает хвалу эволюции и миллионам лет, якобы создавшим очередной шедевр биологического дизайна. И такое отношение к природе мы видим у этих своеобразно верующих постоянно. Сгоряча они проговариваются, называя природу всемогущей, эволюцию творческой и так далее, то есть переходят на вполне религиозный язык. С тем лишь отличием, что как бог у них (сиречь природа) бессознательный, так и почитание его у них бессознательное. Ибо любой бог, как именно объект (иногда субъект) поклонения, а даже не только как объективная надмирная реальность, формирует религиозный тип человеческой личности.

    И нам, библейским креационистам следует почаще возвращать наших собеседников-эволюционистов к основным мировоззренческим постулатам дарвинизма – эволюционизму, редукционизму и борьбе за существование, ибо именно на этих аксиомах висят все филогенетические паутины, а равно и геологические датировки.

    Сами же постулаты, три идейных кита дарвиновской эволюции, при прямом их рассмотрении вызывают весьма большие сомнения. Быть может, именно рассмотрение этих изначальных религиозных основ поможет нашим оппонентам развеять в своем сознании очередной "миф о несокрушимости". Если им удастся понять, что их философия бытия вполне религиозна, только бог у них другой (природа), то только после такого ясного осознания они смогут сделать первый шаг к пересмотру своего отношения к своему мертвому богу.
    Похожие публикации
    Demo scene