• Статьи
  • Вопросы и ответы
  • Обучение
  • Библиотека
  • ENG
  • Вы находитесь: » » КАРПУНИН В.А. - "Философия как специфическая психотерапия"

    КАРПУНИН В.А. - "Философия как специфическая психотерапия"

    0 419
    Все статьи автора: Карпунин В.А.
    В. А. Карпунин, г. Санкт-Петербург, Россия 
     
    Александр Солженицын в своём знаменитом "Архипелаге", среди прочего, высказал такую мысль: "Мы, - говорит он, - ведь, не стыдимся Бога, когда нам плохо. Мы стыдимся Его, когда нам хорошо". Мысль вполне понятная и совершенно верная. Сходным образом я бы сказал и о философских рассуждениях - о философствовании: от хорошей жизни - в ситуации полного житейского благополучия - люди не будут философствовать… Я в данном случае имею в виду не философствование, подобное тому, над которым потешался Джонатан Свифт в своём "Гулливере": напоминаю, что некие персонажи этого произведения всерьёз решали вот какую "проблему": с какой стороны нужно разбивать сваренные вкрутую яйца - с тупой или с острой?.. Нет, когда я говорю, что от хорошей жизни люди не будут философствовать, я имею в виду подлинное философствование - философствование, в котором выражается глубокий интерес к жизненно важным философским проблемам - к проблемам, которые подобны, скажем, таким: Что такое жизнь?.. Что такое достойная жизнь?.. В чём смысл жизни?.. Что такое смерть?.. В чём смысл смерти?.. Существует ли душа?.. Если она существует, то бесмертна ли она?.. Существует ли посмертное воздаяние?.. Существует ли Бог?.. Что такое добро и зло?.. И тому подобные вопросы…
    Люди всерьёз задаются подобными вопросами, когда у них, так сказать, "душа не на месте", когда она, если можно так выразиться, раздвоена, или даже "надтреснута" и болит… Мы задаёмся подобными вопросами, когда - по тем или иным причинам - нам становится в большей или меньшей степени дискомфортно жить, когда мы выбиты из привычной, накатанной жизненной колеи - может быть, мы столкнулись с тяжкой неизлечимой болезнью; может быть, мы пережили смерть близкого нам человека; может быть, мы столкнулись с поразившим нас проявлением зла; а может быть - бывает и так - мы просто-напросто, "ни с того, ни с сего" остановили свой жизненный разбег и задумались: "А в чём смысл, говоря словами Пушкина, "жизни мышьей беготни"?.. А стоит ли суетиться?.. А если стоит, то для чего?.."
    Я убеждён, что подобные вопросы - это самые важные вопросы нашей жизни. И все мы - так или иначе, хотим мы того или нет - вынуждены решать и решаем эти вопросы. Некоторые, или даже многие, люди, когда видят, что близкий им человек поглощён подобными вопросами, начинают беспокоиться за его душевное равновесие, или даже за его душевное здоровье - начинают беспокоиться и дают ему совет "не думать", говорят что-нибудь вроде: "Брось, не бери это в голову!.. Эти вопросы решить нельзя!.. А "умом тронуться" в бесплодных попытках их решения вполне можно!.. Не думай!.. Отвлекись!.." И тому подобные рекомендации… Это, я убеждён, неправильные рекомендации… Надо думать!
    Когда Лев Николаевич Толстой умирал на станции Астапово, он и в полубредовом и даже полностью бредовом предсмертном состоянии продолжал лихорадочно и, что очень важно, более или менее связно рассуждать - рассуждать о Боге и о смысле жизни… Его близкие, которые ходили за ним, жалели его и, жалея, призывали его экономить свою жизненную силу, которая - это было хорошо видно - стремительно убывала… Они говорили ему: "Лев Николаевич"! Успокойся, не думай!.." На что Лев Николаевич, в свою очередь, хотя и сквозь бред, но строго и вполне внятно отвечал: "Как вы можете так говорить? Нет: надо, надо думать!.." И продолжал свои лихорадочные рассуждения… И просил свою дочь Александру записать их. Бдительный, неусыпный "сторожевой пункт разума", "сторожевой пункт духа" в сознании Льва Николаевича действовал практически до самой кончины великого писателя… Так вот: бывают такие ситуации, бывают такие периоды в нашей жизни, когда философствование является жизненно важным, жизненно необходимым для нас… Именно - и прежде всего - в подобных ситуациях философия играет роль своеобразной психотерапии.
    Я в данном случае имею в виду вот что: 1) самостоятельное философствование позволяет залечивать наши душевные раны; 2) изучение философских рассуждений выдающихся мыслителей прошлого способствует тому же, то есть способствует залечиванию душевных ран, восстановлению цельности (целостности) нашей души… Важнее, конечно, в подобных ситуациях самому рассуждать - пусть, возможно, и коряво, и малопрофессионально, но всё же более или менее самостоятельно философствовать. Но можно и готовиться к подобным ситуациям - изучать философию, изучать историю философии. Здесь, я думаю, вполне уместно такое сравнение: воин учится ратному делу в мирное время, чтобы применять приобретённые навыки в боевой обстановке… Стоит, я убеждён, вдумчиво изучать философию, когда наша жизнь является ещё более или менее сносной, хотя бы для того, чтобы уметь лицом к лицу встречать тяжкие времена - встречать их в философском всеоружии… Изучение философии - это овладение навыками психотерапии, овладение навыками лечения души. Эти навыки мы можем применять не только в нашей личной жизни, но и помогать другим людям справляться с их жизненными проблемами - подобно тому как мы можем излечивать не только свои недомогания лекарствами из нашей домашней аптечки, но и помочь ими, скажем, соседу по лестничной площадке. Философия, как специфическая психотерапия, помогает человеку жить. Она помогает нам справляться с жизненными трудностями. Она помогает нам сохранять душевное равновесие в непростых жизненных обстоятельствах… Она укрепляет нас - укрепляет нашу душу. Обычно - в словарях - психотерапия определяется как метод лечения психологических проблем без лекарств и хирургичеких вмешательств. Принято также считать, что психотерапевтическим лечением должны заниматься специалисты-профессионалы - врачи-психиатры и психологи… Поэтому, естественно, возникает вопрос: в чём специфичность философской психотерапии по сравнению с психотерапией медицинской? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно, я думаю, сказать хотя бы несколько слов об устроении нашей души… В ней (в нашей душе) можно выделить, по крайней мере, три уровня (три слоя): во-первых, более или менее поверхностный слой - наши ощущения, восприятия, представления, наши явные мысли и тому подобное; во-вторых, средний - более глубокий - слой; и наконец, в-третьих, глубинный слой нашего душевного устроения - наш дух - дух, который отличает нас от живых существ низшего типа. Так вот: медицинская психотерапия лечит преимущественно "поверхность" нашей души, то есть имеет отношение преимущественно к первому слою. Но может - в той или иной степени - касаться и второго, среднего, слоя. Философия же, как специфический вид психотерапии, я думаю, имеет отношение к излечению (к восстановлению целостности) преимущественно второго, среднего слоя. Но может также - в какой-то степени - оказывать целительное воздействие и на третий, самый глубокий, слой нашей души.
    Зададимся вот каким вопросом: что человек - в нелёгкие, тревожные периоды своей жизни - инстинктивно ищет в философии? - Я думаю, ответ очевиден: он ищет в ней средств для исцеления своей души, для восстановления своей душевной целостности. И отчасти находит эти средства. Но, конечно же, самые глубокие, самые серьёзные болезни, которым может подвергаться наш дух, не подлежат исцелению ни философскими размышлениями, ни - тем менее - методами медицинской психотерапии. И где же нам найти исцеление от них? - Для христианина, я думаю, ответ на этот вопрос очевиден: исцеление от самых серьёзных болезней нашего духа мы можем найти только в Иисусе Христе, Который берёт на Себя все наши тяготы - возлагает на Себя все наши болезни - в том числе и болезни нашего духа.
    Похожие публикации
    Demo scene